Никаких оправданий: «Открыты все двери — только постучись» — интервью со студенткой Анной Драгиной

Привет, Аня! Добро пожаловать на Лайфхакер!

— Привет, Настя! Спасибо за приглашение!

— Для начала расскажи о своей семье.

— Я родилась в маленьком городке в Оренбургской области — в Орске. Мои родители врачи: папа — хирург-уролог, мама — нефролог. Разумеется, от меня с детства ждали, что я пойду в медицину, продолжу династию. Но раны и кровь с малых лет вызывали у меня категоричное отторжение — было понятно, что врачом я никогда не буду.

— А кем ты хотела стать, когда вырастешь?

— Вещи, которые меня интересовали, не открывали для меня никаких путей в дальнейшем. Например, я очень любила гулять на улице. А ещё читать, особенно фэнтези. Однажды заключила «сделку» с родителями: я им — хорошие отметки, а они мне всего «Властелина колец». 🙂 Иногда буквально разрывалась между прогулками и чтением: хотелось и с друзьями побегать, и почитать дома. Также всегда любила спорт. Занималась плаванием и теннисом, вместе с родителями каталась на горных лыжах.

— Поездка на горнолыжную базу и стала роковой для тебя, не так ли?

— Да. Мне было 11 лет. Мы всей семьёй решили покататься на горных лыжах. Мы с младшим братом предвкушали: три дня приключений плюс аквапарк — о чём ещё мечтать? Так ждали этого, что в день выезда вскочили в семь утра и в радостном нетерпении носились по квартире. Это было начало марта. На дороге гололёд, туман. Периодически с неба сыпала снежная крупа. В машине мы с братом тут же заснули. Но ремень мешал спать — я отстегнулась. Произошла авария. Все выжили. Только я сломала позвоночник и потеряла много крови. В первую очередь восполняли кровопотерю. Операцию на спину сделали лишь спустя три недели. Время было упущено. К тому же это был маленький городок, где нейрохирургия слабо развита.

— Родители как медики объяснили тебе всю серьёзность положения, в котором ты оказалась?

— Когда меня из реанимации перевели в палату, я всё время спрашивала у них: «А когда я начну ходить? А когда буду чувствовать ноги?». Они знали, что этого может вообще не произойти, и увиливали от ответа. Для меня то, что я могу не встать, было чем-то нереальным. Шла одна операция за другой. Спустя полтора года врачи пришли и хотели поговорить с мамой тет-а-тет. Она ответила: «Говорите при ней». Оказалось, что очередная операция не увенчалась успехом и, похоже, шансов восстановить прямохождение нет. Тогда на меня грохнулось полное осознание случившегося. Но, как ни странно, оно не сломило меня, я не впала в депрессию.

Как ты оканчивала школу, на дому?

Пока я лежала в больницах…

(Примечание: текст обрывается)